Неточные совпадения
Опомнилась, глядит Татьяна:
Медведя нет; она в сенях;
За дверью крик и звон стакана,
Как на больших похоронах;
Не видя тут ни капли толку,
Глядит она тихонько в щелку,
И что же видит?.. за столом
Сидят чудовища кругом:
Один в рогах,
с собачьей мордой,
Другой
с петушьей головой,
Здесь ведьма
с козьей
бородой,
Тут остов чопорный и гордый,
Там карла
с хвостиком, а вот
Полу-журавль и полу-кот.
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это
с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая
бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки,
с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Запятки были заняты лицом лакейского происхождения, в куртке из домашней пеструшки,
с небритой
бородою, подернутою легкой проседью, — лицо, известное под именем «малого».
Дамы наперерыв принялись сообщать ему все события, рассказали о покупке мертвых душ, о намерении увезти губернаторскую дочку и сбили его совершенно
с толку, так что сколько ни продолжал он стоять на одном и том же месте, хлопать левым глазом и бить себя платком по
бороде, сметая оттуда табак, но ничего решительно не мог понять.
Садись, дядя Митяй!» Сухощавый и длинный дядя Митяй
с рыжей
бородой взобрался на коренного коня и сделался похожим на деревенскую колокольню, или, лучше, на крючок, которым достают воду в колодцах.
В угольной из этих лавочек, или, лучше, в окне, помещался сбитенщик
с самоваром из красной меди и лицом так же красным, как самовар, так что издали можно бы подумать, что на окне стояло два самовара, если б один самовар не был
с черною как смоль
бородою.
Но тут увидел он, что это был скорее ключник, чем ключница: ключница, по крайней мере, не бреет
бороды, а этот, напротив того, брил, и, казалось, довольно редко, потому что весь подбородок
с нижней частью щеки походил у него на скребницу из железной проволоки, какою чистят на конюшне лошадей.
Я ему в глаза это говорил: «Вы, говорю,
с нашим откупщиком первые мошенники!» Смеется, бестия, поглаживая
бороду.
— Садись-ка ты, дядя Митяй, на пристяжную, а на коренную пусть сядет дядя Миняй!» Дядя Миняй, широкоплечий мужик
с черною, как уголь,
бородою и брюхом, похожим на тот исполинский самовар, в котором варится сбитень для всего прозябнувшего рынка,
с охотою сел на коренного, который чуть не пригнулся под ним до земли.
Сколько можно было разглядеть сквозь мигавшие ресницы, человек этот был уже немолодой, плотный и
с густою, светлою, почти белою
бородой…
…Он бежит подле лошадки, он забегает вперед, он видит, как ее секут по глазам, по самым глазам! Он плачет. Сердце в нем поднимается, слезы текут. Один из секущих задевает его по лицу; он не чувствует, он ломает свои руки, кричит, бросается к седому старику
с седою
бородой, который качает головой и осуждает все это. Одна баба берет его за руку и хочет увесть; но он вырывается и опять бежит к лошадке. Та уже при последних усилиях, но еще раз начинает лягаться.
Волосы его, очень еще густые, были совсем белокурые и чуть-чуть разве
с проседью, а широкая, густая
борода, спускавшаяся лопатой, была еще светлее головных волос.
Это было какое-то странное лицо, похожее как бы на маску: белое, румяное,
с румяными, алыми губами,
с светло-белокурою
бородой и
с довольно еще густыми белокурыми волосами.
Остались: один хмельной, но немного, сидевший за пивом,
с виду мещанин; товарищ его, толстый, огромный, в сибирке [Сибирка — верхняя одежда в виде короткого сарафана в талию со сборками и стоячим воротником.] и
с седою
бородой, очень захмелевший, задремавший на лавке, и изредка, вдруг, как бы спросонья, начинавший прищелкивать пальцами, расставив руки врозь, и подпрыгивать верхнею частию корпуса, не вставая
с лавки, причем подпевал какую-то ерунду, силясь припомнить стихи, вроде...
Будет, будет бандурист
с седою по грудь
бородою, а может, еще полный зрелого мужества, но белоголовый старец, вещий духом, и скажет он про них свое густое, могучее слово.
Они шли
с открытыми головами,
с длинными чубами;
бороды у них были отпущены. Они шли не боязливо, не угрюмо, но
с какою-то тихою горделивостию; их платья из дорогого сукна износились и болтались на них ветхими лоскутьями; они не глядели и не кланялись народу. Впереди всех шел Остап.
Захар все такой же: те же огромные бакенбарды, небритая
борода, тот же серый жилет и прореха на сюртуке, но он женат на Анисье, вследствие ли разрыва
с кумой или так, по убеждению, что человек должен быть женат; он женился и вопреки пословице не переменился.
В комнату вошел пожилой человек, в сером сюртуке,
с прорехою под мышкой, откуда торчал клочок рубашки, в сером же жилете,
с медными пуговицами,
с голым, как колено, черепом и
с необъятно широкими и густыми русыми
с проседью бакенбардами, из которых каждой стало бы на три
бороды.
В ноябре начинается снег и мороз, который к Крещенью усиливается до того, что крестьянин, выйдя на минуту из избы, воротится непременно
с инеем на
бороде; а в феврале чуткий нос уж чувствует в воздухе мягкое веянье близкой весны.
— А вот как я скажу барину-то, — начал он
с яростью хрипеть на кучера, — так он найдет, за что и тебя ухватить: он тебе бороду-то выгладит: вишь, она у тебя в сосульках вся!
С большущей сивой гривою,
Чай, двадцать лет не стриженной,
С большущей
бородой,
Дед на медведя смахивал,
Особенно как из лесу,
Согнувшись, выходил.
Дверь отворяется, и выставляется какая-то фигура во фризовой шинели,
с небритою
бородою, раздутою губою и перевязанною щекою; за нею в перспективе показывается несколько других.
Староста, в сапогах и армяке внакидку,
с бирками в руке, издалека заметив папа, снял свою поярковую шляпу, утирал рыжую голову и
бороду полотенцем и покрикивал на баб.
На платформе раздалось Боже Царя храни, потом крики: ура! и живио! Один из добровольцев, высокий, очень молодой человек
с ввалившеюся грудью, особенно заметно кланялся, махая над головой войлочною шляпой и букетом. За ним высовывались, кланяясь тоже, два офицера и пожилой человек
с большой
бородой в засаленной фуражке.
— Нешто вышел в сени, а то всё тут ходил. Этот самый, — сказал сторож, указывая на сильно сложенного широкоплечего человека
с курчавою
бородой, который, не снимая бараньей шапки, быстро и легко взбегал наверх по стертым ступенькам каменной лестницы. Один из сходивших вниз
с портфелем худощавый чиновник, приостановившись, неодобрительно посмотрел на ноги бегущего и потом вопросительно взглянул на Облонского.
— Вот, я приехал к тебе, — сказал Николай глухим голосом, ни на секунду не спуская глаз
с лица брата. — Я давно хотел, да всё нездоровилось. Теперь же я очень поправился, — говорил он, обтирая свою
бороду большими худыми ладонями.
Старичок-священник,
с редкою полуседою
бородой,
с усталыми, добрыми глазами, стоял у аналоя и перелистывал требник.
Лысый, свежий старик,
с широкою рыжею
бородой, седою у щек, отворил ворота, прижавшись к верее, чтобы пропустить тройку.
Утром страшный кошмар, несколько раз повторявшийся ей в сновидениях еще до связи
с Вронским, представился ей опять и разбудил ее. Старичок
с взлохмаченной
бородой что-то делал, нагнувшись над железом, приговаривая бессмысленные французские слова, и она, как и всегда при этом кошмаре (что и составляло его ужас), чувствовала, что мужичок этот не обращает на нее внимания, но делает это какое-то страшное дело в железе над нею. И она проснулась в холодном поту.
Красивый старик
с черной
с проседью
бородой и густыми серебряными волосами неподвижно стоял, держа чашку
с медом, ласково и спокойно
с высоты своего роста глядя на господ, очевидно ничего не понимая и не желая понимать.
Левин вошел в залу, получил беленький шарик и вслед за братом Сергеем Ивановичем подошел к столу, у которого стоял
с значительным и ироническим лицом, собирая в кулак
бороду и нюхая ее, Свияжский.
― И это что-то повернулось, и я вижу, что это мужик
с взъерошенною
бородой, маленький и страшный. Я хотела бежать, но он нагнулся над мешком и руками что-то копошится там…
Адвокат был маленький, коренастый, плешивый человек
с черно-рыжеватою
бородой, светлыми длинными бровями и нависшим лбом. Он был наряден, как жених, от галстука и двойной цепочки до лаковых ботинок. Лицо было умное, мужицкое, а наряд франтовской и дурного вкуса.
— И ее закопают и Федора подавальщика
с его курчавой, полною мякины
бородой и прорванной на белом плече рубашкой закопают.
— Очинно они уже рискуют, — как бы
с сожалением произнес отец Алексей и погладил свою красивую
бороду.
Заметим, кстати, что
с тех пор, как Русь стоит, не бывало еще на ней примера раздобревшего и разбогатевшего человека без окладистой
бороды; иной весь свой век носил бородку жидкую, клином, — вдруг, смотришь, обложился кругом словно сияньем, — откуда волос берется!
Я снова приподнялся. Вошел мужик огромного роста, лет тридцати, здоровый, краснощекий,
с русыми волосами и небольшой курчавой
бородой. Он помолился на образ, поклонился главному конторщику, взял свою шляпу в обе руки и выпрямился.
Я увидал мужика, мокрого, в лохмотьях,
с длинной растрепанной
бородой.
Этот, по словам Аркадия Павлыча, государственный человек был роста небольшого, плечист, сед и плотен,
с красным носом, маленькими голубыми глазами и
бородой в виде веера.
Смотрят мужики — что за диво! — ходит барин в плисовых панталонах, словно кучер, а сапожки обул
с оторочкой; рубаху красную надел и кафтан тоже кучерской;
бороду отпустил, а на голове така шапонька мудреная, и лицо такое мудреное, — пьян, не пьян, а и не в своем уме.
В телеге сидел плотный мужик в новом армяке,
с разноцветной
бородой.
Сановник поддержал свое достоинство как нельзя лучше: покачивая головой назад, будто кланяясь, он выговорил несколько одобрительных слов, из которых каждое начиналось буквою а,произнесенною протяжно и в нос;
с негодованием, доходившим до голода, посмотрел на
бороду князя Козельского и подал разоренному штатскому генералу
с заводом и дочерью указательный палец левой руки.
Посередине кабака Обалдуй, совершенно «развинченный» и без кафтана, выплясывал вперепрыжку перед мужиком в сероватом армяке; мужичок, в свою очередь,
с трудом топотал и шаркал ослабевшими ногами и, бессмысленно улыбаясь сквозь взъерошенную
бороду, изредка помахивал одной рукой, как бы желая сказать: «куда ни шло!» Ничего не могло быть смешней его лица; как он ни вздергивал кверху свои брови, отяжелевшие веки не хотели подняться, а так и лежали на едва заметных, посоловелых, но сладчайших глазках.
— Э! э! э! э! — промолвил
с расстановкой, как бы
с оттяжкой, дьякон, играя перстами в
бороде и озирая Чертопханова своими светлыми и жадными глазами. — Как же так, господин? Коня-то вашего, дай Бог памяти, в минувшем году недельки две после Покрова украли, а теперь у нас ноябрь на исходе.
— Эй, эй — Князев, — закричал Дронов и побежал вслед велосипедисту,
с большой
бородой, которую он вез на левом плече. Самгин минуту подождал Ивана и пошел дальше.
Рядом
с рассказчиком встал другой, выше его, глазастый, лысый, в толстой ватной куртке и серых валенках по колено,
с длинным костлявым лицом в рыжеватой, выцветшей
бороде. Аккуратный старичок воодушевленно действовал цифрами...
Первым втиснулся в дверь толстый вахмистр
с портфелем под мышкой,
с седой, коротко подстриженной
бородой, он отодвинул Клима в сторону, к вешалке для платья, и освободил путь чернобородому офицеру в темных очках, а офицер спросил ленивым голосом...
Криво улыбаясь, он часто встряхивал головой, рыжие волосы, осыпая щеки, путались
с волосами
бороды, обеими руками он терпеливо отбрасывал их за уши.
Из-за стволов берез осторожно вышел старик, такой же карикатурный, как лошадь: высокий, сутулый, в холщовой, серой от пыли рубахе, в таких же портках, закатанных почти по колено, обнажавших ноги цвета заржавленного железа. Серые волосы
бороды его — из толстых и странно прямых волос, они спускались
с лица, точно нитки, глаза — почти невидимы под седыми бровями. Показывая Самгину большую трубку, он медленно и негромко, как бы нехотя, выговорил...
Он — среднего роста, но так широкоплеч, что казался низеньким. Под изорванным пиджаком неопределенного цвета на нем — грязная, холщовая рубаха, на ногах — серые, клетчатые брюки
с заплатами и растоптанные резиновые галоши. Широкое, скуластое лицо, маленькие, острые глаза и растрепанная
борода придавали ему сходство
с портретами Льва Толстого.